Внезапный поцелуй на ступенях
центрального телеграфа —
как телеграмма тебе из другого мира.
И если ты еще в силах
разбирать эти знаки,
то вот они все, как есть,
на твоих ладонях и на твоих губах.
Я помню твое письмо,
подписанное чужим именем,
в котором было всего три слова.
Я помню, как буквы терялись
и расплывались в этой ночи,
где я все никак не мог его прочитать.
И вот уже время пришло,
и ты уезжаешь, улетаешь, уходишь.
Я помню ладонь на стекле уходящего поезда,
по которой я наконец-то все прочитал:
мы с тобой одной крови
с единой печатью молчания
на одиноких губах.
Мне надо, чтобы меня убивали,
и вот тогда я живу.
Я должен был бы сказать слишком многое,
и потому промолчал.
© 19.12.09